• Без рубрики
  • 0

Феминитивы — это слова женского рода, альтернативные или парные аналогичным понятиям мужского рода

-иня

Чаще можно встретить этот суффикс, когда речь ведут о роде деятельности, профессии, наименование которых идет из древнегреческого языка. Если окончание слова -лог, тогда обозначение принадлежности к женскому полу чаще всего будет произведено через суффикс -иня.

Указанный суффикс довольно типичен для научной среды, медицинской сферы. Точки зрения некоторых лингвистов, формирование феминитивов в будущем через -иня будет самым характерным вариантом для указанного типа слов, а также сходного с ними. Например, «герцогиня», «княгиня», пусть и не имеют ничего общего с научной деятельностью или врачебной активностью, но образованы по той же логике. Эти слова кажутся благозвучным, приемлемыми, и за методом словообразования, по мнению многих, будущее, в котором язык будет отражением равноправия.

Когда появились первые феминитивы в профессиях

Ирина Фуфаева отмечает, что феминитивы довольно часто встречаются в документах, сохранившихся ещё с XVII века: банщица, кружевница, курятница, дворница (от слова дворник), даже золоторица (женщина-ювелир) и левкащица (занималась грунтовкой ткани). При этом знатные женщины тогда вообще не могли выбирать профессию и проводили жизнь в «теремном заключении».

В XVIII веке Россия активно взаимодействует с европейскими государствами и, конечно, влияние Запада сказывается на общественной жизни. Девушки выходят из теремов, и хотя они ещё не могут получать университетское образование, знатные люди начинают обучать дочерей на дому. В моду входит светская жизнь. Появляются слова «комедианша», «танцовщица», «музыканша», «художница», «живописица».

Настоящий расцвет феминитивов пришёлся на конец XIX — начало XX века, когда у женщин появилась возможность получать университетское образование. Больше профессий становятся доступными, и появляются слова «телеграфистка», «учительница», «акушерка», «продавщица», «работница», «автомобилистка». 

С 1930-х на официальном уровне закрепилось уважительное обращение к человеку с использованием мужской формы (товарищ секретарь). А слова в женской форме стали считаться разговорными, и некоторые из них со временем вышли из обихода, например слово «товарка» (использовалось как женская форма слова «товарищ»). К 1960-м годам называть женщин-профессионалок мужским родом официально стало литературной нормой. 

Снова феминитивы начали активно обсуждаться несколько лет назад. Сейчас людей условно можно разделить на тех, кто считает, что феминитивы только коверкают русский язык, и тех, кто убеждён в том, что они помогают обществу уходить от стереотипов.

-ка

Этот суффикс можно смело назвать одним из наиболее часто применяемых, особенно если учитывать логику нашего языка. Именно через него сформированы почти все применимые в настоящее время феминитивы.

Зачастую обыватели воспринимают слова с таким добавлением отрицательно, считая, что суффикс дает им уничижительный оттенок. Лингвисты объясняют это сходством со специфическим сленгом, бытующим в школе, потому что первый такой неологизм, который большинству приходит в голову, – «училка». Это формирует отрицательный паттерн для этой категории феминитивов. В реальности никакой маркировки суффикс не имеет, в том числе отрицательного подтекста. Он многозначен, принадлежит к категории продуктивных, к нему можно смело прибегать в разных ситуациях. Возвращаясь к приведенному выше примеру о врачах: в современном литературном языке есть слово «медичка», которое допускается использовать как нормативное.

Другие обозначения женщин

От регулярного, хоть и естественно выросшего газона женских катойконимов-этнонимов нырнем в настоящее разнотравье остальных обозначений женщин.

Главное — разнообразие и непрерывные изменения. Для каждого рода деятельности наиболее приемлем свой способ обозначения человека женского пола:

1. Главное — вариантов, в отличие от предыдущего случая, больше одного. И вообще, как уже говорилось, это скорее непрерывное пространство, чем отдельные варианты. Если совсем упрощенно — женщин называют как специальными словами, так и «общими» для мужчин и женщин. Но в каждом из этих двух случаев таятся бездны разнообразия.

2. Среди слов «только для женщин» можно заметить пресловутые классические феминитивы — специальные дериваты с показателем женскости: пассажирка, начальница, кассирша, образованные от названия мужчины: пассажир, начальник, кассир. Некоторые из этих слов потеряли пару, как кружевница и маникюрша (устаревшее значение слова «маникюр» — «специалист по уходу за ногтями»). Ок, это всё равно феминитивы. Но другие не имели пары в принципе: няня, медсестра, примадонна, машинистка (машинист — от другой «машины», поезда). А жница, сваха, просторечное училка, старинное ткаха хоть и имеют пары, но образованы не от них, а напрямую от глагола. Можно ли их считать феминитивами? Вопрос открыт.

3. Одни из слов «только для женщин» имеют хождение в любом стиле: актриса, певица, исполнительница. Другие — грубые и зашкварные даже для непринужденной речи: врачиха. А между этими полюсами бесконечность нюансов спектра. Спортсменка нормально, если речь о женской сборной. Руководительница вполне прилично, но не для вершин бюрократии. Учительница — привычно до боли, но в высоком штиле — только учитель. Парикмахерша — разговорное, но докторша — «еще разговорнее». И т. д.

4. Суффиксов, в отличие от предыдущего случая, тоже много — больше десятка. Одни из них живые, активно рождают новые слова: руководитель-ница, программист-ка, блогер-ша, дальнобой-щица. Другие полуживые или совсем архаичные: мастер-ица, ворож-ея.

5. Суффиксы сочетаются с основами по сложным правилам, иногда строгим, иногда свободным — в этом тоже отличие.

6. Упомянем и новую идеологическую специфику: конструирование феминитивов и перенос их из родственных языков ради равноправия и языкового проявления женщин в языке. Получаются пары: партнерша — партнерка, авторша — авторка и прочее. Вторые части пар часто воспринимаются как чужеродные.

Чувствуете степень разнобоя? И это еще не всё. С «общими» словами тоже непросто.

7. Большая часть их имеет мужской грамматический род: декан, прораб, строитель, закройщик, автор. У одних есть официальный парный феминитив: закройщик — закройщица, поэт — поэтесса; у других официального нет, но есть что-то разговорное: автор — авторша, иллюстратор — иллюстраторша; у третьих и того нет: астроном, нотариус, политик, декан, прораб. Слова мужского рода в разной степени склонны обозначать женский пол с помощью рода зависимых слов: политик сообщила, иллюстратор получила награду.

8. А еще есть слова так называемого общего рода, на -а: сирота, умница, чистюля. Вот для них выражать пол через род зависимых слов — исконно и законно. Даже прилагательных: бедный сирота — бедная сирота. У этого узкого класса старинных слов сейчас возникли новые перспективы.

Итак: всё сложно. В отличие от «жительниц», «деятельницы» могут обозначаться как теми же знаками, что и мужчины-деятели, так и особыми, специальными женскими. Большинство их — феминитивы, которые образуются от обозначений деятелей по сложным, не всегда очевидным правилам, запрятанным вглубь языка, с помощью разнообразных суффиксов. Многие женские знаки не употребляются в формальном стиле, часть их вообще только разговорные. Для некоторых занятий специальных женских знаков нет совсем. Для других, наоборот, только они и есть. Общие с мужчинами знаки часто выражают идею пола с помощью рода зависимых слов, но универсальных правил здесь нет.

В общем, никакой унификации и никакого общественного согласия по поводу названий «деятельниц».

Грамматическая привычка и загадочный общий род

Это мы всё о семантике — значении женского пола, его важности или неважности для выражения и его ассоциативных связей, ну хоть второсортности. Но в языке есть не такие заметные, но не менее влиятельные вещи

Запрет или нежелание употреблять «слова для женщин» натыкаются на грамматическую привычку, то есть ассоциацию женского пола с окончанием -а и мужского пола — с конечным согласным. И если писать или говорить в конкретной ситуации лауреатка, профессорша, докторша неприлично или нежелательно, то говорить о женщине пошел, сообщил, молодой — для наших грамматических привычек совсем непосильное испытание. Остается либо избегать глаголов прошедшего времени и определений, либо писать пошла, молодая, сообщила.

Да, конструкции типа врач пришла упоминаются уже в академической грамматике 1980 года, но как активные — только «в разговорной, непринужденной речи». Эта формулировка переписывается из одного учебника в другой, но в наши дни она совершенно неверна. Даже на сайте столичного гуманитарного вуза в очень формальном описании мероприятия в заголовке читаем: «Профессор МПГУ выступила с докладом на международной конференции во Франции». Литературнее уже некуда. Что же говорить о СМИ, в том числе самых что ни на есть респектабельных. «Исследователь-генетик рассказала… Да и странно было бы иное.

Но давайте вспомним об этой самой грамматической категории общего рода. Тем более что в ней происходят любопытные и вдохновляющие вещи, за которые сторонницам и сторонникам равноправия не грех поднять шампанское — будь они в курсе этих процессов.

Сколько в русском языке грамматических родов? Нет, не два, есть еще средний, но роль его в обозначении людей невелика, разве что метафоры типа солнышко. Зато у людей есть специфический род — общий. Исторически к нему относятся слова на -а типа сирота, чистюля или пьяница. Главное — им свойственно выражать пол обозначаемых лиц через окончания зависимых слов: бедный сирота — бедная сирота, такой умница — такая умница. Ведь грамматический род существительных — это не про пол, это просто принадлежность к классу согласования

Важно, что до поры среди таких слов названий профессий не было

Как мы знаем, в русском языке есть и слова мужского грамматического рода на —а: слуга, воевода, папа, дедушка. В отличие от сироты и умницы, дедушка — это, разумеется, только мужчина, с соответствующим прилагательным: дорогой дедушка. Или там смышленый слуга. Среди слов мужского рода на —а есть и названия профессий, в том числе вполне современных: судья, глава. Точнее, они были мужского рода еще у Ожегова, но тихой сапой мигрировали в общий: опытный судья  опытная судья, новый глава  новая глава.

Зачем это нужно?

Феминитивы – это не просто лингвистическое явление, но отражение в языке стремления женщин стать заметными, быть признанными как часть социума

Не менее важно это и в рамках реализации в трудовой области. Феминитивы – это один из методов отображения женщины через лингвистические инструменты, позволяющий бороться за равенство полов и равные права для всех участников социума

Одновременно с этим в идее феминитива отражено стремление грамматики любого языка к упрощению.

Использование неологизмов дает возможность обойти некрасивые конструкции, когда термин – мужского рода, а глагол, прилагательное передают принадлежность к женскому полу. Чтобы избежать незвучной фразы, мог бы прийти на помощь феминитив. «Врач Сергеева вышла на смену» – согласитесь, звучит нелогично. Врач – слово, за которым должно следовать существительное мужского рода. Конечно, можно найти выход из ситуации и указать «женщина-врач», но восприятие подобных словосочетаний довольно сложное, поэтому в реальной речи оно вряд ли приживется. Лучший выход – это феминитивы.

Но ведь феминитивы противоречат языковым нормам…

В каком-то смысле это правда – и массовое сознание (а тем более бессознательное) просто не может принять этого факта: «депутатка», «бухгалтерша» – это, скорее, плохой языковой тон. Да, язык – это живая структура, которая меняется, что-то принимает, что-то отбрасывает – но не до такой же степени! Ведь есть же и нормы!

На самом деле степень принятия языком каких-то новшеств очень условна. Вот вам отличный пример – из опыта CityDog.by. Три года назад читатели, герои и половина редакции гнобили авторов, которые шаг за шагом внедряли в лексику журнала слово «кластер». А недавно герои одного из материалов о том, как старый минский завод превращается в настоящую креативную зону, попросили убрать слово «зона»: «Ребята, ну какая же это креативная “зона”? Так никто уже не говорит. Это “кластер”! Исправьте, пожалуйста, в тексте», – попросили нас представители завода (!). И это история не столько про безэквивалентную лексику.

Только на первый взгляд языковая норма – священная корова, которую нельзя и пальцем тронуть. Нормы и правила в языке очень подвижны. И, к сожалению, от закрытости языка и его активного словаря страдают носители, т.е. в том числе и мы с вами. Ведь действительно, кто умер от того, что за словом «кофе» признали и средний род тоже? Или что слово «интернет» и аббревиатуру «вуз» стали писать с маленькой буквы? Сколько времени прошло, сколько двоек поставили школьникам и студентам за такие «стыдные ошибки», которые в конце концов превратились в норму?

Вы, кстати, в курсе, что слово «бухгалтер» первое время пуристы упорно заменяли словом «счетовод»? А слово «тишотка» (T-shirt) минские товароведы старательно заменяют на «фуфайку» или, в крайнем случае, на «футболку» (не путать с «бейсболкой»).

А при чем тут белорусский язык

Считайте, с двуязычием нам в этом смысле очень сильно повезло. Для белорусскоязычных феминитивы не кажутся чем-то новым и странным. Еще в начале века, а потом во времена так называемой «первой белорусизации» стали закрепляться женские названия профессий: «акторка», «паэтка», «бухгальтарка», «аўтарка». Так что для нас феминитивы – вполне себе нормальное и уже давнее явление дзякуючы матчынай мове.

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

   Фото: pixabay.com, commons.wikimedia.org, en.wikipedia.org.

Еще по этой теме:

Женщина-водитель автобуса: «Всем пешеходам нужно сдавать экзамен в ГАИ»

Женщина, 30 лет проработавшая киномехаником: «Старые фильмы не люблю – актеры переигрывали»

Краткий конспект лекции: у кого больше шансов стать геем и кто умнее – мужчины или женщины

-ица

Такие феминитивы не очень широко распространены, а наиболее характерное проявление, наблюдаемое в языке в настоящее время – «котица/котицы». Объяснить его можно следующим образом: сейчас довольно широко принято обращаться к дружественно настроенной аудитории «котики», но это слово имеет четкую половую принадлежность. Так как временами речь идет о женской половине, было необходимо подобрать адекватный термин, который бы вписывался в логику языка, корректно звучал бы и отражал смысловую нагрузку, не связанную с представителями животного мира напрямую.

А вот если нужно сказать о самке животного, то для нее используют вполне нормативное слово – кошка. Оно не является неологизмом, не имеет ничего общего с феминитивами и не используется в качестве инструмента достижения равноправия полов в обществе.

Контрольная группа: красноярка, японка, мусульманка

У нас есть удачная возможность посмотреть, как выражается в том же современном русском языке предельно близкое значение — «жительница» страны, города, планеты. К «жительницам» можно добавить слова, называющие представительниц национальности и религии, — словообразовательных различий у них почти нет.

Значение-то близкое, но вот называть кого-то по месту жительства приходится куда реже, чем по профессии. Вообще лишь редкие «катойконимы» (так смешно называются обозначения жителей какого-то места) известны всем носителям языка. Москвичи, одесситы. Ну новгородцы. Остальные туляки и архангелогородцы — пассивная лексика для большинства, кроме них самих. «Этнонимы» (названия народов) тоже не слишком частотные слова.

Но нас интересуют не сами этнонимы и катойконимы, а лишь то, как обозначают в этой сфере женщин.

1. Главное — в единственном числе «женскость» выражается исключительно суффиксом.

Вологжанка, японка, лютеранка. Никаких «коренная вологжанин» и «японец изобрела». Никто из женщин не говорит: «Я россиянин, а не россиянка», не просит называть себя казаком, а не казачкой. Катойконимы и этнонимы женского рода, по сути, те же феминитивы, производные слова с показателем женского пола. Но в отличие от многих названий профессий они нейтральны: употребляются не только в разговорной речи. И не вызывают споров и накала страстей.

2. На фоне разнообразия «суффиксов деятельниц» контрастом выглядит полная унификация суффиксов «жительниц»: всего один суффикс -к(а).

3. Правила сочетания -к(а) с мужскими катойконимами-этнонимами тоже просты.

Если у них нет суффиксов, он просто прибавляется: цыганка, еврейка, якутка, шведка, протестантка, поморка. То же самое с катойконимами на -ич: омичка, москвичка; на -ит: одесситка; на —ин, сохраняющийся во множественном числе: грузин — грузины — грузинка; на —ак/-як с обычной заменой —к на —ч: сибиряк  сибиряч-ка, казак  казач-ка.

А вот суффикс —ин, возникающий лишь в единственном числе, как в болгарин — болгары, мусульманин — мусульмане, игнорируется: татарка, армянка, вологжанка, христианка, римлянка.

Наконец, если мужской катойконим или этноним образован с суффиксом —ец, женский образуется параллельно ему: уфимец — уфимка, немец — немка.

Один суффикс — это скучно, нет романтической архаики типа —иня. Болгарыня и чехиня остались в прошлом. Это не идеально: тот же -ка образует существительные от словосочетаний, вот и получаются омонимы: болгарка и финка, вьетнамки и чешки, испанка и Молдаванка. Но это не страшно, не так уж часты в реальной речи названия большинства национальностей и тем более жителей городов. К тому же от омонимии иногда спасает «прокладка» -ян или —ен, и тогда получается китаянка, а не китайка, кореянка, а не корейка, индеанка, а не индейка, горянка, а не горка, гречанка, а не гречка, черкешенка, а не черкеска.

4

Важно! Все эти правила сформировались сами, естественно, без всякого идеологического вмешательства и конструирования слов

Исторические скрепы. Баба есть баба, мужик есть мужик

Похоже, что обозначения женщин в сфере деятельности стали такими разнообразными, потому что эта сфера и очень важна, и востребована, и динамично меняется, и связана с общественными дискуссиями, и нагружена разными смыслами. Вот с этим и разберемся.

Любая вариативность в языке вызывает вопрос: что скрепа, а что «порча»? Что было «испокон веков», а что стало новацией?

И это очень смешно, потому что на самом деле в русском языке как раз этот способ называть женщин — древний и скрепный.

До определенного момента иное вообще было невозможно. Вот жнец, а вот жница, или жнея. Вот ткач, а вот ткаха (архаичное название ткачихи). Вот сват, а вот сваха. Заметьте, в этих словах старые суффиксы -ица, -ея, -ха преобразуют сам глагол: жать, ткать, а не обозначение мужчины. Нет «мужского слова» от прясть — и не надо, всё равно работницу можно назвать пряха. Так что в русском языке немало «муженезависимых слов для женщин», маскирующихся под феминитивы.

Женщина-седок, женщина-новичок, женщина-товарищ — мы такими вариантами не располагаем, а в XVIII веке можно обнаружить слово новичка, образованное от старого новик («новичок») ровно так же, как католичка от католик или математичка от математик. А «воительница», героиня Лескова, говорит о себе: «Вот я тебе одна седачка готовая». А вот пара к товарищ: «Уж не на бесовское ли игрище, что твоя товарка так нарядна!» (И. И. Лажечников «Ледяной дом», 1835).

Что же до женских профессиональных занятий, то еще один миф — что они возникли чуть ли не в ХХ веке. Еще до царя Петра в различных деловых бумагах фигурируют самые разные профессионалы женского пола. Кружевница, кужельница, загребенница… Вот ярославская Матренка крупеница, вот курятница Офимья. И это не были специфически женские занятия: в бумагах того времени фигурируют и крупеник (тот, кто готовит блюда из круп и торгует ими), и кружевник, и курятник (куровод).

Как вам слово из XVII века золотарица? Золотарь в XVII веке — золотых дел мастер, ювелир, позолотчик: «Дано золотарице Костихе на сусальное золото три золотых угорских, а взяты у митрополита из кѣльи, да от прожиганья от тех золотых дано алтын

Как вам малерша из XVIII века? Следующие персоны от академии жалованье получают: Библиотекарь 800 рублев Малерша 300 Аптекарь 200

Почти забыто слово чтица, а ведь тоже была профессия. У Боборыкина к герою «ровно в десять приходила его чтица» (1884).

Популярное утверждение, что «мужские слова» распространились из-за отсутствия феминитивов, тоже миф. В ряде случаев феминитивы успели образоваться по уже обкатанным шаблонам и активно использовались, например, на -ша от основ типа лектор, директор, авиатор. «Она не только летает, но и строит аэропланы. Это ― авиаторша и конструкторша одновременно. Недавно она получила должность директрисы германского завода, строящего аэропланы» («Одесский листок», 1913).

То есть обозначать женщин особыми словами, отдельными знаками — исконно. И до поры они вполне нейтральны, совсем как катойконимы типа заволжанка или омичка.

Слова «только для женщин» сами по себе крайне разнообразны. Целая россыпь суффиксов и целый спектр степени их приемлемости для общества. А еще это не только феминитивы, то есть не только слова, производные от мужского/общего названия профессии/статуса.

Это можно объяснить семантически: отдельный знак нужен отдельному объекту, строго обособленному от ближайшего.

Княгиня-президент и батрачка-парторг, или О новациях

Проблески новации — обозначения женщин как мужчин и, таким образом, превращения «мужских слов» в «общечеловеческие» — мы видим уже при Екатерине II, говорившей о себе как об «адвокате» тех, «кого стараются угнетать и притеснять». Ее соратницу княгиню Екатерину Дашкову племянница именует в эпитафии отнюдь не феминитивами: Здесь покоятся тленные останки… ордена св. Екатерины кавалера, императорской Академии наук директора, Российской Академии президента, разных иностранных Академий и всех российских ученых обществ члена

Слова, которыми можно назвать человека независимо от пола, тоже неоднородны. У одних есть парный феминитив, при этом в разной степени «приличный». Другие безальтернативны — это единственно возможный способ обозначения профессии. И даже с грамматическим родом у них не всё однозначно.

«Мой друг», «мой ангел»… выражения «унисекс» расшатывали жесткую ассоциативную связь женщин и специальных слов — слов только для женщин. «А невесте скажи, что она подлец (Гоголь, «Женитьба»). «Мужские слова» сначала используются как сказуемые или определения при слове «женщина» и подобных: «Героиня пьесы ― женщинаавтор» (А. И. Тургенев, дневники, 1825–1826). У Достоевского в «Идиоте» «старшая была музыкантша, средняя была замечательный живописец». Но лазейка уже появилась, и ею не преминули воспользоваться — особенно в наступившем ХХ веке, особенно в советское время. Массовое применение мужских обозначений к женщине в общем совпадает с ростом равноправия, укорочения волос и юбок, изображением дейнековских физкультурниц в белых трусах и майках и метростроевок в комбинезонах. Одним словом, со сближением в картине мира этих, оказывается, не столь диаметрально противоположных объектов.

Академик Виноградов, приводя в конце 1930-х цитату из статьи М. Горького «Литературные забавы»: «Я была батрачкой, горничной, домашним животным моего мужа, — я стала профессором философии, агрономом, парторгом…» (1935), делает акцент на отсутствии обозначений женщин, парных профессору, агроному, парторгу. Но есть в цитате и противопоставление унизительных феминитивов и престижных «общечеловеческих слов». И дело вовсе не в некоей лингвистической, фонетической, словообразовательной невозможности сделать феминитив от агронома и астронома. Это еще один миф. Русские словообразовательные шаблоны дают такую возможность почти для всех названий профессий. К слову, русский философ Лосев писал о своем увлечении астрономией  даже женился на астрономке(математике и астрономе Валентине Лосевой). Но уже готовые феминитивы отвергались: не в результате антиженского заговора, а ровно наоборот  самими женщинами. Две великие поэтессы первой половины ХХ века хотят называться поэтами  и сами так себя и называют. «Моим стихам, написанным так рано, Что и не знала я, что я — поэт…»

Читайте также: